Aliagender

Добрый день. Сейчас я расскажу вам о поступке, который совершил вчера вечером. Говорю обо всем этом на полном серьезе и уверяю вас, что эта история достоверна. Так вот, дело в том, что вчера вечером я убил и расчленил свою девушку, надругавшись перед этим над ее телом и съев некоторые его части. Все это произошло у меня дома. У меня было на это несколько причин. Главная же причина, по которой я это сделал, в том, что она меня просто вывела, я психанул в ответ, чем осложнил ситуацию и в состоянии аффекта нанес ей удар кухонным ножом. Я ударил в шею, рана оказалась смертельной. Она поднесла руку к ране и тут же рухнула на пол. Она хотела что-то крикнуть, но не смогла. А я стоял и смотрел, как ее тело дергается в конвульсиях. Я сначала растерялся и совершенно не знал, что делать, ноги подкашивались, я не мог пошевелиться и стоял в таком оцепенении где-то минут пять. Но вдруг я опомнился и решил попытаться отмыть кровь с ковра и оттащить куда-нибудь ее. Я взял ее под руки и потащил ее в зал, на диван. Ее тело все еще подергивалось. И вдруг я заметил, что мой член начинает затвердевать и сам я начинаю испытывать к ее телу какое-то непонятное влечение. Задним умом я понимал, что о таком сейчас думать нельзя, но возбуждение начинало наростать. И наконец оно взяло надо мной верх. Я уложил ее на диван. Мои руки все еще дрожали. Я смотрел на нее, я понимал, что так нельзя, но сильное желание подталкивало меня. Наконец, я забрался на диван и сел на нее сверху. Из раны все еще лилась кровь. Я наклонился над ее шеей и стал вдыхать ее ароматы. А затем я залез рукой ей под майку. Ее тело было все еще теплым, я плавно проводил рукой по его изгибам. Я дотянулся до груди и стал мять ее. Я все еще дрожал, но при этом испытывал какое-то странное чувство наслаждения, смешанного еще с чем-то. Ее одежда стала мне мешать и я стал стягивать ее. Мои руки плохо слушались меня и я почти разрывал майку на ней. Когда же я снял лифчик, я больше не смог сдерживать себя и стал кусать ее груди, наслаждаясь ароматом ее тела. Рукой я стал расстегивать ее джинсы, затем встал с дивана и стал стягивать их. Ее стройные ноги сделали меня безумным, я перестал отдавать себе отчет в том, что делаю. Я посмотрел на свои руки и увидел, что они выпачканы кровью. Я поднес их к лицу и вдруг захотел попробовать ее кровь на вкус. Я стал вылизывать кровь со своих рук. Мне трудно выразить то ощущение, которое я при этом испытывал, но я еще сильнее захотел ее крови и, склонившись над ее шеей, стал вылизывать кровь из ее раны. Рукой же я залез ей в трусики и стал теребить пальцами половые губы. Наконец, я больше не смог держаться и, стянув с нее трусики, достал свой член и примерился ко входу, продолжая при этом слизывать кровь с ее шеи. Ее влагалище было все еще теплым, что только усиливало мое наслаждение, я все быстрее и быстрее двигался в ней. Наконец, наступил пик наслаждения и мой член стал выстреливать сперму в огромном колличестве. Я буквально взорвался, ничего подобного я еще не испытывал никогда ранее. Вкус ее крови вместе с запахом ее тела вызывали непередаваемые ощущения. Закончив, я приподнялся над ней и вдруг вспомнил, что в кармане ее джинсов лежит ее телефон. Ее джинсы лежали подле, на полу. Я встал и поднял их и сразу же нащупал ее телефон в левом кармане. Я достал его, сразу же выключил, а затем вытащил сим-карту и сломал ее. Тут же я вспомнил про кровь, которая осталась на ковре на кухне. Натянув штаны, я отправился туда. В коридоре так же остались кровавые следы, пока я ее тащил. Но меня это не слишком сильно волновало. Главное, что я сломал симкарту в ее телефоне и дозвониться ей сейчас никто не сможет. Куда более меня интересовал вопрос, что мне делать с ее телом. Единственным выходом было расчленить его и постораться незаметно избавиться от останков. Нож, которым я нанес ей удар, лежал там же, на полу, рядом с лужей крови. Я поднял его и направился обратно в зал. Когда я снова оказался возле нее, вид ее обнаженного тела вновь зажег во мне желание. Ее влагалище, с редким треугольником волос на лобке, вновь стало манить меня. Я отложил нож в сторону и забравшись на диван, склонился над ней и стал вылизывать ее влагалище изнутри и кусать половые губы. Я хотел погрузиться в нее полностью. Я жадно вдыхал в себя запах ее промежности. Я целовал ее и кусал, говоря при этом всякие ласкательные слова. Я совершенно обезумел. Затем я приподнялся и посмотрел на ее груди. Моей фантазии не было предела. Я достал свой вновь затвердевший член, уселся над ней поудобнее и стал водить им между ее грудей. Не знаю зачем, но одной рукой я схватил ее за волосы, а другой стал шлепать по щекам. Ее рот был слегка приоткрыт и от этого во мне загорелось новое желание. Я пододвинулся чуть ближе, открыл ее рот пошире и засунув в него свой член, стал двигать за волосы взад-вперед ее голову. Но тут же заметил, что моя одежда мешает мне и что у меня возникло сильное желание раздеться. Я встал, быстро снял с себя все и вновь забравшись на нее, засунул свой член ей в рот и, обхватив ее голову руками, стал двигать членом у нее во рту. Наслаждение быстро росло, я уже хотел кончить, но старался еще чуть-чуть продержаться. Наконец, я больше не смог держаться и стал кончать ей сначала в рот, а потом вынув член, стал кончать на лицо, на волосы, на шею и на грудь. Сперма попадала на ее окровавленную шею, на рану, а я растирал ее. Затем я вновь влез пальцами в ее рану и стал слизывать с них кровь. И потом взял и плюнул ей на лицо. А затем, склонившись над ее губами, я поцеловал ее в засос. Я долго водил языком у нее во рту, потом вновь приподнялся и плюнул ей в губы, после чего размазал все это по ее лицу. Мое возбуждение уже начинало спадать, я встал с нее. Я стоял возле дивана и смотрел на нее, при этом стал испытывать сильное желание одеться. Моя одежда лежала рядом, я быстро надел трусы и штаны и взял нож. Надо было разрезать ее, а я не знал, смогу ли я. Я до этого вообще никогда никого не резал, я не знал, как я смогу это сделать. Я не знал даже, с чего начать. Я смотрел на ее бедра, но уже почти не испытывал никаких желаний. Я сжал покрепче рукоятку ножа и приблизился к ней. Я решил начать с ног. Я поднес лезвие к ее бедру и стал плавно делать разрез. Нож был острый и сначала лезвие входило легко. Но чем глубже оно входило, тем труднее становилось резать. Я понял, что одного ножа будет не достаточно, нужна ножовка. Я отправился за ней, она была у меня в кладовой, в ящике с инструментами. Я включил свет в кладовой, снял с полки ящик и сразу же обнаружив ее там взял ее и поспешил обратно. Вернувшись, я продолжил резать в том же месте, где начал. Теперь дело шло гораздо проще. Кровь текла уже гораздо меньше, а я уже дошел до кости, которую пилить было чуть сложнее. Я приложил усилие и постепенно ножовка стала идти все легче и легче. И вот я уже пилил мышцу, а потом и кожу с другой стороны. Лезвие ножовки было все в крови. Я посмотрел на эту ногу, на это бедро и вновь у меня возникло желание лизать эту кровь. И еще новое желание - попробовать это мясо. Я наклонился и медленно стал лизать то, что было под кожей. Я затрудняюсь описать те ощущения, которые я испытывал, но могу сказать, что такого я не испытывал никогда в жизни. Я был просто обезумевший и вдруг я стал медленно впиваться зубами в мясо. На вкус вроде как обычное сырое мясо, но когда я видел, что это нога, ее нога, я вновь начинал испытывать какое-то наслаждение, смешанное с чем-то еще. Меня уже почти ничто не сдерживало, я все меньше себя контролировал и стал все интенсивнее вгрызаться в эту плоть и в эту кожу. Я наверное тогда полностью перестал воспринимать время, не могу сказать, сколько примерно времени прошло, но я выгрыз почти всю ляжку. Я глотал это мясо, почти не прожевывая его. Когда я дошел до кости, я вдруг опомнился и на какое-то время неописуемый ужас охватил меня. Наверное, я бы просто не смог смотреть тогда на себя в зеркало, если бы мне вдруг пришлось. Я отбросил это, уже подобие, человеческой ноги на пол. Я встал и хотел было идти в ванную и вымыть рот, но вспомнив что там зеркало, остановился. Парень с окровавленной ножовкой в руке, рот и руки перепачканы кровью, посреди комнаты лежит изъеденная человеческая нога а на диване расчленяемый труп - поистине жуткое зрелище. Вот теперь уже поздно было оглядываться назад, теперь надо было просто довести дело до конца. И как можно быстрее. Я принялся пилить вторую ногу. Не буду дальше слишком вдаваться в подробности. После того, как я закончил с ногами, я отпилил обе руки, а затем перепилил ноги в области колен и также точно руки в области локтей. Все это я складывал подле себя на полу. Затем пришлось распиливать туловище на две части. Это было крайне неприятно. При виде кишков меня даже вывернуло, но кроме съеденной только что ляжки, блевать оказалось почти нечем. Я старался просто не смотреть. И оставалось самое последнее - отрезать голову. Я уже окончательно обезумел от всего этого. Я даже не мог ясно разглядеть эту голову. И того, чья эта голова и что я до этого с ней делал, я тоже уже не осознавал. Я уже не дрожал. Не боялся. Я уже ни о чем не думал, был уже настолько отупевший, что единственное, что я хотел, так это сделать все скорее. И я продолжил. Я положил голову туда же, подле себя и встал. Надо было отмыть себя и инструмент и я направился в ванную. Я зажег в ванной свет и сразу же увидел себя в зеркале. В голове все еще шумело, но увидев себя я ясно осознал весь ужас своего положения. Я смотрел на себя, всего выпачканного кровью и с обезумевшим взглядом в зеркало и понимал, что все - это конец. Я уже умер. Морально умер. На всей своей прежней жизни теперь однозначно можно ставить крест. Я открыл кран и стал медленно обмывать себя холодной водой. Но лучше я от этого себя не ощущал. Я стал интенсивно тереть себя и старался не смотреть в зеркало. Потом стал отмывать пилу и нож. Теперь я думал о том, куда мне деть все эти части тела. У меня есть большая спортивная кеттлеровская сумка, в которую можно было все это впихнуть. Отмывшись и приведя себя в порядок, я направился за ней, она была в другой комнате. Перед тем как упаковывать, части тела надо было завернуть в полиэтиленовые пакеты, а их у меня полно дома, так что это не было проблемой. Вернувшись в зал, я остановился и стал смотреть на то, что осталось от этого тела. Ужас вновь начинал накатывать на меня. Но лучше было действовать быстро. Я сел и принялся аккуратно скаладывать по два останка в каждый пакет. Удивительно, но когда тело человека расчленено, оно становится гораздо компактнее. Я не нервничал и делал все аккуратно. Все уместилось, правда впритык, но я застегнул доконца сумку и встал. Надо было везде отмыть кровь, но у меня на это уже не было сил. Уже стемнело. Я просто ушел в другую комнату и лег на диван. По-моему, у меня начался бред. Я был в каком-то беспамятстве. Не уверен, но по-моему я периодически что-то говорил вслух. Так я пролежал где-то до половины пятого утра, а когда очнулся то все сразу вспомнил и еще сильнее, чем вчера, почувствовал, что моя жизнь кончена. Ведь ситуация почти безвыходная. Шансов на то, что меня не раскроют, крайне мало. Вспомнив, что я до сих пор не отмыл кровь, я сразу же встал и направился в кухню. Набрав в ведро воды, я размешал в нем моющее средство и принялся стирать кровь на ковре. Кровь была уже засохшей, поэтому отмывалась гораздо легче. Было неприятно на это смотреть и еще более неприятно вспоминать, что еще вчера я эту кровь с удовольствием вылизывал. Потом я принялся отмывать диван. Я делал все довольно быстро и до семи утра уже управился. Сумка с расчлененным телом стояла возле дивана. Мне не хотелось на нее смотреть. Чем быстрее я от нее избавлюсь, тем лучше. Чуть позже я выходил из дома в магазин, за сигаретами. Все это время я очень много курил. Пока что мне никто не звонил и ничего не спрашивал. Ее родители не видели меня ни разу и даже не знают, кто я. Друзей я не встречал, и том, что мы делали вчера и был ли я с ней вообще, они осведомлены не были. Сегодня вечером, когда стемнеет, я пойду и утоплю эту сумку с телом в реке.